В Суздале имеется «острог, в остроге — торг, в торгу — лавки

 В «писцовых книгах», датируемых 1617 годом, можно прочитать о том, что в Суздале имеется «острог, в остроге — торг, в торгу — лавки и скамьи суздальских посадских людей… Всего лавок 120, торгуют льном — пять, крашениной — одиннадцать, сукном — четыре…». В «Дозорной книге» Костромы перечисляются мастеровые люди и промышленники — «холщевники», «прядильщики», «колотилыцики»… Лен становился «выгодным товаром» — и на крестьян возлагались все новые и новые подати — холстами! — в государственную казну, а также помещикам, князьям, монастырям. Такие «холсты», как говорится в одном из документов XVII века, были «царю зело нужны надобны».

Сохранилась одна любопытная запись псковских летописцев того времени. В 1636 году в Псков из Москвы был прислан купец, который «взял весь лен на государя по установленной цене». Таким образом, «льняная» торговля стала «казенной монополией», которую летописцы охарактеризовали так: «…и цена невольная, и купля нелюбовная, и во всем скорбь великая…»

Примерно в те же годы крестьянам нескольких слобод под Москвою, Ярославлем и Костромой специальным указом царя было предписано сеять лен, ткать из него полотна и отправлять в царскую «белую казну», находившуюся исключительно под началом царицы. Описана и агротехника тех лет. «Посевы льна рекомендовалось производить «в яровом поле», и выбирать землю «поснабдее» (хорошо удобренную). Почву надо было вспахивать и бороновать «несколько раз, пока не станет мягкой». После всхода льна — «сорную растительность выпалывать». Обработку льна «производить росением, после чего волокно мять на мялицах и трепать чепелом (трепалом)»…

А на царском хуторе в Измайловском, читаем в одной из старых книг, «был устроен особый льняной двор с амбарами для мятья, трепанья и сбережения льна. Работы там велись более усовершенствованными приемами: вместо росения применялась мочка, вместо мялиц — псковские мялки; была даже произведена попытка ввести машинную обработку льна, для чего из Англии был выписан инженер Густав Декенти, устроивший на льняном дворе «колесную механику». Продукты льноводства этого хутора, как и хамовных слобод (хамовник — ткач, полотнянщик, скатертник.— В. И. Даль), служили не только для потребностей царского двора, но доставляли крупный доход при обмене на дорогия иностранные сукна и материи». В обиходе царской семьи употреблялись и такие сорта русского полотна, как «тверское», «кадашевское». Кстати, кадашевские ткачи широко славились на Руси. Об их слободе, находившейся в Замоскворечье, до сих пор напоминают Кадашевские переулки и тупик, Кадашевская набережная.

XVIII век был ознаменован указом Петра I «О размножении во всех губерниях льняного и пенькового промысла». В нем, в частности, повелевалось: «…кто сеял четверть льна, тот бы прибавил четверик, ежели возможно и больше, а где тому необыкновены, как лен и пеньку учреждать, дабы обучили крестьян, и о том объявить в народе, что оной прибавок к севу поведено иметь для всенародной пользы и им поживления». Еще предписывалось, чтобы «семени льняного и коноплянаго к морским пристаням для продажи отнють никогда не возили, а если у кого с излишеством, чтобы избивали и к морским пристаням привозили и продавали маслом, а не семенем». А для улучшения качества тканей, изготовляемых кустарным способом, вменялось в обязанность «делать полотна в 11/2 и 11/4 аршин, потому что в Российском государстве от негодных узких полотен не только прибытков, но и своих издержанных вещей не получают, и от того в излишния скудости приходят».

Реформы Петра I активно способствовали тому, что «отдельные элементы зарождавшейся промышленной мануфактуры приобрели законченную форму». К царствованию Екатерины II можно отнести окончательную отмену всяких ограничений в льноторговле. После чего, как свидетельствуют «деловые записи» того времени, «отпуск из России продуктов льноводства стал заметно развиваться и занял в нашем экспорте одно из самых видных мест, увеличившись с 547 830 пудов в 1758 — 1760 годах — до 1 115 686 пудов в 1790—1792 годах». В XVIII веке Россия, по мнению специалистов-льноводов, «не только не была отсталой в отношении промышленности, и особенно полотняной мануфактуры, но стояла впереди Франции, Германии и других государств, в том числе и Англии, охотно завозившей русское полотно».

Побывавшие в России иностранцы описывали успехи промышленности и крупное значение русской торговли того времени на международных рынках. Герман (его книга вышла в Лейпциге в 1790 году) отмечал, что «самые огромные мануфактуры попадаются среди выделывающих холст и полотно: они очень многочисленны, и частью значительны и велики». Бюшинг («Всеобщая география», 1775 года) писал, что «лучшие мануфактуры в России — полотняные» и что они «доставляют массу полотна для внутреннего потребления и для вывоза». Шторх в своем многотомном статистическом описании России подчеркивал, что в конце XVIII века в России «возникло множество новых фабрик и мануфактур, из которых многие превосходно процветают, дух индустрии распространился повсеместно в самых отдаленных частях огромного государства. Россия, конечно, фабрикует теперь несравненно деятельнее, чем 40 лет тому назад». Автор особо отмечал «промышленный дух нации», склонность русских «ко всякому мастерству». Левек в «Истории России», вышедшей в 1792 году в Париже, писал о высоких способностях русских мастеровых людей: «…русским удаются фабрики и ремесла. Они делают тонкие полотна в Архангельске. Ярославское столовое белье может сравниться с самым лучшим в Европе. Русские более чем многие другие нации приближаются к совершенству формы. Заставьте русского состязаться с иностранцем, и можно биться об заклад, что русский будет работать с меньшим числом инструментов так же хорошо и выработает те же предметы менее сложными машинами. Русские настолько даровиты, что они сравняются, или превзойдут в смысле индустрии другие народы, если они когда-либо получат свободу». (Автор, по-видимому, имел в виду отмену крепостного права. Что ж, поистине, пророческие слова!)

Читать такие вот восторженные отзывы иностранцев о русских мастеровых людях — весьма приятно, даже спустя два столетия. Приятно узнать, что русский лен — наш «северный шелк» — был своего рода проводником, полпредом нашей национальной культуры, навыков и традиций, национального мастерства в самых различных странах Европы. Прочность и качество льняного полотна, изготовленного в хамовных селах нашего Нечерноземья, стали на международных рынках «потрясающим открытием мастеровой России». Лен — бел-волокнист! — стал в глазах иностранцев и гордостью страны «великороссов», и ее загадкой.

Что знали иностранцы о жизни и быте наших предков, скажем, до XVII века? Академик М. Н. Тихомиров считает, что для иностранных путешественников Россия казалась крайне суровой страной. И в подтверждение приводит рассказ фламандского рыцаря Жильбера де Ланнуа о его путешествии по нашей стране.

«Фламандец был поражен суровостью климата и рассказывал об ужасах русской зимы, казалось бы, невероятные факты. Он видел, например, как вода в горшке, поставленном на огонь, «кипит на одной стороне и мерзнет с другой», как деревья трескаются от мороза, как смерзлись две серебряные чашки и т. д. А между тем Жильбер де Ланнуа путешествовал по Новгородской и Псковской землям, климат которых для нас совсем не представляется чрезвычайно суровым, скорее, даже может считаться мягким и мокроватым. Ведь морозы здесь редко превышают 10 градусов, а оттепели — явление довольно частое. Тем не менее, Ланнуа имел право рассказывать страшные вещи о русских морозах. Ведь в пределах тогдашней России не было места, которое по своей широте на земном шаре равнялось бы Фландрии… И даже север Франции, Нормандия, соответствует примерно нашей Киевской области, которая для москвичей является югом…»

И вот русские фирмы, торгующие льном и расположенные в самой что ни на есть «северной глуши», начали приобретать весомый авторитет и безукоризненную репутацию за границей. Никому не известные ранее «Костромские мануфактуристы» стали самыми желанными гостями у льноторговцев Англии. Более того, их клеймо нередко подделывалось английскими фабрикантами, поскольку наши льняные ткани высоко ценились, как «превосходные по прочности».

Академик Е. В. Тарле в своей известной работе «Запад и Россия» приводит такой факт: в 1774 году на заседании английской палаты общин было засвидетельствовано, что без русского полотна ввозимого в Англию, английский народ обойтись не может и что сырые материалы, получаемые из России, «существенно необходимы для английского флота и английской торговли».

      …Агроном А. Зубрилин, написавший в конце прошлого века «Способы улучшения крестьянского хозяйства в нечерноземной полосе», так оценивал значение льна в жизни крестьянина:

 «…В хозяйствах уезда (Волоколамского), где лен занимал господствующее положение, центром всех денежных операций являются именно волокно и семя; на вырученные от продажи их деньги заводились новые постройки, справляли свадьбы, покупали щегольскую одежду и пр. Все это можно до некоторой степени уяснить хотя бы из того, что в селениях главного льноводного района большинство крестьянских построек, несмотря на дороговизну здесь леса, выглядывает куда обширнее, солиднее и изящнее, чем в остальных волостях уезда с дешевым лесом; кроме того, и по одежде и по другим условиям жизни население льноводной полосы далеко оставляет за собой другую часть уезда. Во время своих поездок мне неоднократно приходилось беседовать с крестьянами о льне и часто слышал от них, что «лен многих поставил на ноги, а других прямо обогатил; только работы да время не жалей на него, а уж он тебе за все заплатит, в убытки не введет, не заставит проломать задаром».

ЯКупец

#ЯКупец! Как бы выглядела Ярмарка для встреч купцов и товаров, если бы Интернет был 200 лет назад? Современные купцы и современные товары теперь встречаются с помощью цифровых технологий. О себе рассказать, на людей посмотреть на онлайн-Ярмарке на #ЯКупец! Еще больше общения на нашей онлайн-Ярмарке.